Metaphysical feeling
Кажется, я нашла ещё одного нациста.
Знакомьтесь, Отто Олендорф. Чёткой уверенности нет, но есть мысль "вполне, может быть, и он".
Если не ошибаюсь в личности, то он в обеих жизнях, в общем-то, отважный правдолюб. Пока читала посвящённую ему часть текста, чувствовала, какое доверие вызывал и вызывает этот человек у меня и у Керстена. Он рассказывал (и рассказывает) нам про разницу между фашизмом и национал-социализмом; вещи, тогда и сейчас во многом новые и непонятные. И надо ж было открыть книгу и прочитать это именно после встречи; идеальный тайминг. Мне было настолько важно это прочитать, что я сидела чуть ли не на ступенях лестницы своей станции метро.
По квадрату соответствие вполне внушает доверие, а внешнее сходство проявляется во взоре несколько разной степени орлиности.
Этот человек пытался раскрыть рейхсфюреру глаза на проблемы, существующие в государстве, и честно рассказать об эффектах, производимых различными постановлениями правительства. Выступил и в качестве свидетеля на суде, в общем-то, против самого себя (если всё правильно понимаю). Сёк в экономике (чем весьма помог своей стране). Был повешен после одного из последующих Нюрнбергских процессов.
То есть ещё один привет с того процесса. Рудольфа (предполагаемого) я недавно тоже видела и не могла не пропереться, как же славно с ним лясы точить и вообще какой он родной родименький. Чувство уверенности, чувство старого-доброго знакомого и присутствия "как у себя дома". Такой асоциальный и такой свой человек. Ему принадлежит фраза: "Ложечка - вот что сейчас остаётся от семейной жизни!" А в книге Брандт гениально подытоживает сложность отношений между Гиммлером и Олендорфом (с юмором, который вполне могло бы проявить и его предполагаемое нынешнее воплощение): "Ни о самом Олендорфе, ни о его поведении нельзя сказать ничего дурного, но он не знает, как найти подход к рейхсфюреру. Чтобы реально войти с ним в контакт, необходимо время от времени приносить ему камни с рунами и беседовать с ним о германских идеалах. Вместо этого Олендорф держится очень холодно и надменно, затрагивая такие темы, в которых рейхсфюрер, очевидно, мало осведомлен. Олендорф изрекает самые мрачные пророчества с ужасающе серьезным выражением. Рейхсфюрер называет его «занудным пруссаком», а будучи в плохом настроении – «пораженцем» или «интеллектуалом», тем самым выражая то неудобство, которое ощущает в присутствии Олендорфа. Он чувствует, что Олендорф постоянно следит за ним как второй рейхсфюрер, которому всегда все лучше известно и который по любой теме может выдвинуть подробную аргументацию. Гиммлер этого не выносит, и в результате отношения между ними очень натянутые."
В общем, все котеки, всем ня.
Знакомьтесь, Отто Олендорф. Чёткой уверенности нет, но есть мысль "вполне, может быть, и он".
Если не ошибаюсь в личности, то он в обеих жизнях, в общем-то, отважный правдолюб. Пока читала посвящённую ему часть текста, чувствовала, какое доверие вызывал и вызывает этот человек у меня и у Керстена. Он рассказывал (и рассказывает) нам про разницу между фашизмом и национал-социализмом; вещи, тогда и сейчас во многом новые и непонятные. И надо ж было открыть книгу и прочитать это именно после встречи; идеальный тайминг. Мне было настолько важно это прочитать, что я сидела чуть ли не на ступенях лестницы своей станции метро.
По квадрату соответствие вполне внушает доверие, а внешнее сходство проявляется во взоре несколько разной степени орлиности.
Этот человек пытался раскрыть рейхсфюреру глаза на проблемы, существующие в государстве, и честно рассказать об эффектах, производимых различными постановлениями правительства. Выступил и в качестве свидетеля на суде, в общем-то, против самого себя (если всё правильно понимаю). Сёк в экономике (чем весьма помог своей стране). Был повешен после одного из последующих Нюрнбергских процессов.
То есть ещё один привет с того процесса. Рудольфа (предполагаемого) я недавно тоже видела и не могла не пропереться, как же славно с ним лясы точить и вообще какой он родной родименький. Чувство уверенности, чувство старого-доброго знакомого и присутствия "как у себя дома". Такой асоциальный и такой свой человек. Ему принадлежит фраза: "Ложечка - вот что сейчас остаётся от семейной жизни!" А в книге Брандт гениально подытоживает сложность отношений между Гиммлером и Олендорфом (с юмором, который вполне могло бы проявить и его предполагаемое нынешнее воплощение): "Ни о самом Олендорфе, ни о его поведении нельзя сказать ничего дурного, но он не знает, как найти подход к рейхсфюреру. Чтобы реально войти с ним в контакт, необходимо время от времени приносить ему камни с рунами и беседовать с ним о германских идеалах. Вместо этого Олендорф держится очень холодно и надменно, затрагивая такие темы, в которых рейхсфюрер, очевидно, мало осведомлен. Олендорф изрекает самые мрачные пророчества с ужасающе серьезным выражением. Рейхсфюрер называет его «занудным пруссаком», а будучи в плохом настроении – «пораженцем» или «интеллектуалом», тем самым выражая то неудобство, которое ощущает в присутствии Олендорфа. Он чувствует, что Олендорф постоянно следит за ним как второй рейхсфюрер, которому всегда все лучше известно и который по любой теме может выдвинуть подробную аргументацию. Гиммлер этого не выносит, и в результате отношения между ними очень натянутые."
В общем, все котеки, всем ня.